Мебель конца XVIII – начала XIX веков

Обставлять интерьер этого времени было, вероятно, легко: мебель конца XVIII – начала XIX веков не только очень «уживчива», но и «модульна». Средняя ширина простенка между окнами примерно один метр: для кресел и стульев это как раз впору, а зеркала с подстольями именно на эту ширину и рассчитывались. Почти все остальные размеры вытекают из ширины окон и простенков. Диваны, секретеры, шкафы и т. д., несомненно, делались с учетом этого.


Сам характер расстановки во многом сохранился от XVIII века, поскольку сохранилось и назначение комнат: в зале – стулья вдоль стен, в гостиной – зеркала с подстольями и у глухой стены диван (если позволяли размеры – с креслами по сторонам), перед ним овальный (реже круглый) стол – специальный тип стола для гостиной. Если позволяли размеры дома, устраивали диванную с мягкими диванами. Очень любили двери в виде шкафов, иногда они были симметричны настоящим шкафам. Великолепная дверь такого типа уцелела в доме декабриста Штейгеля в Москве.

Но произошли в интерьере и большие перемены. По старым изображениям нам известны обширные непарадные общие комнаты, разделенные на «уголки». Но это не те «уголки», что были в гостиных XVIII века,- там они были объединены общим назначением, а на изображениях начала XIX века одни заняты в этих комнатах чтением, другие вышивкой, третьи отдыхают – соответственно «уголки» и обставлены. Так же обживались и огромные гостиные: прежний быт уже отмирал, а «поколение, прошедшее иным путем, усвоило себе не те размеры, в которых привольно» (Т. Пассек). В обстановке этих комнат допускалась куда большая свобода: тут уж главным доводом были практические удобства, но «архитектурность» интерьера и здесь удерживалась. Из мебели часто встречался секретер – вещь действительно удобная и емкая.

О чисто бытовых комнатах мне уже приходилось говорить. Вот, например, «бабушкины комнаты» в описании Т. П. Пассек, кузины Герцена: «Над диваном висел митрополита Платона, а на противоположной стене во весь рост блаженной Агафий, лежащей на камне… Около дивана стоял круглый стол, около него несколько кресел, так же как и диван, обитые белым коломенкой с розовыми полосками.

У внутренней стены находилась бабушкина кровать, в переднем углу киот красного дерева со множеством образов в серебряных и позолоченных ризах… Перед образами теплилась неугасимая лампадка». В антресолях и мезонине всегда помещались комнаты младшего поколения, их гувернеров, «дядек», нянь. Оно и понятно – молодежи легче бегать по лестницам.

Антресоли, занимая полдома, окнами выходили во двор. Часто их устраивали позже, когда семья разрасталась. Таких антресолей, как в XVIII – начале XIX века, уже не делали: пропорции комнат стали «пристойнее», окна, хотя и квадратные (никогда не ниже), от пола на нормальной высоте. Совершенно самостоятельной частью дома (хотя и удобно связанной с комнатами первого этажа) был мезонин, назначался он, говоря словами учебника архитектуры, «для поместительности и для лучшего вида». Жить здесь было удобно и уютно. В мезонине обычно три, редко пять комнат (не считая каморок и чуланов): одна большая, остальные попарные или изолированные, посредине – коридор. Комнаты светлые, хороших пропорций и нормальной высоты. Много прелести придавали мезонину виды из окон – недаром здесь частенько устраивали балкон.

В этих комнатах (или в комнатах третьего этажа) были возможны вещи, немыслимые в парадных помещениях: тут можно было увидеть кровать, покрытую лоскутным одеялом, сундуки вместо диванов, гравюру без окантовки или картину без рамы. Но при всем том расстановка и развеска картин и здесь подчинялись тем же законам, что и в парадных комнатах. Комнаты «спокойны», и в них не было того убожества, которым печально прославилась вторая половина столетия. На одной из картин собрания И. С. Остроухова (ныне в ГТГ) изображена маленькая комнатка второго этажа. Стены покрашены в интенсивный, но глуховатый зеленый цвет. Мебели очень немного: диван, стол, рабочий столик. На маленьком комодике часы, на окошке клетка с птичкой и занавеска, повешенная совсем так, как в XVIII веке. полупустая, но от нее так и веет уютом и спокойствием.

Нам приходилось встречать довольно бедные деревянные дома, не оштукатуренные внутри, а обитые толстым картоном и покрашенные по нему клеевой краской – некий прообраз сухой штукатурки. Деревянный сруб в течение года-полутора заметно садится, вероятно поэтому стены бывали иногда оклеены простенькими обоями прямо по срубу, а уже после оштукатурены.

0 ответы

Ответить

Хотите присоединиться к обсуждению?
Не стесняйтесь вносить свой вклад!

Добавить комментарий