Комнаты студента, гувернера и комната для приезжих

Верхние комнаты музея никогда не были полностью устроены. Не восстановлены были левые антресоли, в одной из комнат которых много раз останавливался Н. В. Гоголь. Да и в других комнатах дома все время заменяли отдельные вещи и делали перестановки, добиваясь естественности и выразительности. В частности, и зал не сразу обрел окончательный вид, а сначала был «готическим».


В верхних комнатах не было уже и следа парадности, но тем сильнее выражалась в них художественная цельность и значительность эпохи, когда глубоко проникло в быт и срослось с ним. Антресоли включали комнаты студента и гувернера и комнату для приезжих. Все эти комнаты – смешанного назначения и очень автономны. студента, например, одновременно и гостиная, и спальня, и для занятий. В бытовом отношении она была очень тщательно продумана и в своей изысканной функциональности вполне современна. Принципы экспозиции здесь были те же, что и в «бабушкиных комнатах», но разительно отличался. Некоторые будничные уголки верхних комнат были настоящим откровением: например, комодик с туалетными приборами и зеркалом горизонтального формата (в комнате студента), или столик для умывания и халат, висящий рядом с кушеткой, или шкафчик с другой стороны двери, а на нем ночник и книги (в комнате для приезжих). Комнаты антресолей, между прочим, с очевидностью показывали, что ампирный интерьер «завязывается» как бы сам собой, едва только осмысленно расставлена мебель, ибо мебель этого времени обладает и стилистическим единством, и удивительной уживчивостью.

В мезонине дома экспонировалась классная комната, хорошо известная нам по описаниям и рисункам (так как служила постоянной темой для изображения учителям рисования и ученикам) обширная комната, увешанная картами. Ее шкафы, столы, этажерка были заставлены письменными принадлежностями, учебниками и учебными пособиями.

Многие из этих вещей, судьба которых обычно столь недолговечна, сохранялись прежде в самом доме как память о детских и юношеских годах владельцев.

Посетители платили создателям музея любовью и интересом к нему. Этот интерес был двояким: как к памятнику быта, столь отличного от современного, и как к великолепному собранию произведений искусства. Успех музея был огромным. Непонятно даже, как небольшому коллективу музея удавалось проводить экскурсии, охранять свободно лежащие экспонаты и при этом вести еще реконструкцию комнат.

Я уже говорил, что музей все время расширялся: на очереди было устройство левых антресолей и комнат мезонина (детских, комнат нянек и пр.). Словом, должен был стать полностью музейным.

Но случилось совершенно иное. В 1929 году музей был закрыт. Часть мебели и предметов его собрания перешли в Исторический музей (где сейчас экспонируется «говорильня») и в Пушкинский дом. Исчезло самое важное – их взаимосвязь, и они превратились просто в более или менее хорошие вещи. Но опыт создания этого удивительного музея, в котором с такой силой воплотилась культура русского классицизма, а вместе с тем и замечательная культура 1920-х годов, не должен забыться. Создатели музея доказали, что можно и должно изгнать холод и не обжитость из музеев такого рода и что для этого нет другого средства (помимо, разумеется, проникновения в художественные принципы и быт эпохи), кроме воссоздания бесчисленных мелочей, наполнявших жилой дом.

0 ответы

Ответить

Хотите присоединиться к обсуждению?
Не стесняйтесь вносить свой вклад!

Добавить комментарий